Sketches. Life is short. 2

-Не.

-А колесо катали?

-Какое колесо?

-Ну на палочке.

-Катали.

-Серьезно, что ли, катали?

-Катали.

-Ну, слышь, вот палочка, а вот – колесо. Типа бежишь с палочкей, а колесо впереди себя гонишь. Так и было?

-Ну да.

-Да не бреши.

-Да говорю, так и было.

-Нихрена себе дела.

Вообще, в этом суть и была. Помню, сижу в сушилке. Очень центровая вещь была, сидеть в сушилке и читать книжку. До 90-го года читать было заподло – по всему СССР. Кто читает – тот по-нынешнему – ботаник. А как тогда называли – я и не помню. А потом, когда союз развалился, мы были в армии. Тотчас выкрасили комсомольские значки в синий цвет. Ну кто-то и в зеленый. Ножиком эмаль снимаешь, потом пасту берешь, и все. Ну это не панк-рок, конечно. Но жесты приветствовались. И в те годы было такое понятие, как «исполненный». И когда крутилась песня Гребенщикова, про город золотой, то там есть строчка «исполненный очей», так вот – это про это. А пояснение такое – если ты по простыням вылез из окна, с третьего этажа, даже и по бабам не сходил, а уже исполнил, то ты – исполненный. И чем больше исполняешь, тем выше твой авторитет. Сейчас, я думаю, молодое зеленое племя таких вещей не знает. Так вот, о сушилке. Пошли с 91-го года книги про бандитов, про тёлок, про воров, и читать стало модно. Особенно у нас, в казарме. Если ты поставил стул, взял книгу и ложил на всех, ни на кого внимания не обращаешь, то у тебя могут спросить:

-Слы, ты чо, основной?

А ты такой:

-А чо, а?

Основной – это еще одно понятие. Сейчас тоже нет основных. Подойдешь к кому-нибудь, спросишь – слы, братан, ты – основной? Нет, ответа не будет. Словом, надо добраться-таки до этого момента. Читаю я. Книжка про Рэмбо. Нормальная. Ну, у нас ходило по казарме этажу немало,  а если не было книг, обменивались с другими ротами. Была в части и библиотека, но она была по типу советской, ходили туда совсем уж интеллектуалы, работники столовой и клуба, словом – пацаны непростые. Это еще одно понятие – непростой. Ты вот простой – нормально. Пацанчик. А можешь быть непростым. Напримет, поц. У нас говорили – потс, и писали – потс. На стенке как-то написали – Сепа – потц. Но это не в облом, это нормально. Значит, что ты непростой. На идише поц – половой член. Ну что это значило у нас, я уже объяснил – это значит, что ты – тип хитрый, непростой. Значит, сижу, читаю. Приходит Винградов Алексей. Потом песня была, через несколько лет, пел «Мальчишник», вот он как из песни той. И вот, мы стали говорить о Бобре.

-Как ты думаешь, катали они там колесо?

-Офигеть. Конечно катали.

-Прикинь, да, на палочке.

-По любому.

-Небось, Бобёр до армии колесо катал.

-Надо спросить.

-А я спрашивал. Он короче рассказал, как свеклу сажать, как свиней кормить.

-А про баб спрашивал?

-Не.

-Слы, надо спросить, была у него баба или нет.

-Да не было, по роже видно.

-Да мало ли. Может, какая-нибудь Клава дала.

-Да надо спросить.

-Слышь, давай позовём.

-Да в падлу вставать.

-Да не в падлу? А?

Теперь, во второе десятилетие 21-го века, когда народ живёт под гнетом запретов и высоких цен, не зная, что впереди может быть еще хуже, еще зажатей, еще более пластмассово, многие чистые концепты ушли. «Не в падлу» — это повод для того, чтобы не мог отказать. Как выразить это чувство. «Слышь, ну по-братски». Нет, как-то еще. Допустим, тебе совсем в падлу. Как поступить? Но и другу твоему в падлу. Но надо.

Словом, Виноградов Алексей сходил и позвал Бобра, и стали мы его опрашивать.

-Слышь, а это, чо. Бабца трогал, не?

А он смотрит, не может понять, о чем речь. Он из зауральских мест, там народ затянутый. Допустим, если сон затянутый – то это в прямом смысле. Это значит, что ремень он затянул туго, а чем туже – то тем ты и затянутый, тем ты и слоняро. А Бобёр был как раз из таких, из совсем затянутый, и подшиву всегда в один слой подшивал. Но этого вам не понять уже, что такое подшива. Я видел солдат нынешних. Ни тебе складочки, ни тебе подшивы в 10 слоёв, ни тебе чуба, который как достанешь из под пилотки, а он тебе – до подбородка. Тут уж ты совсем основной.

-Я говорю, баба, тёлка.

А он ухмыляется. Ясно, что не было ничего. А чо сказать?

-Не, не ебал?

-Не.

-А забор?

Смеется. Видно, хочет, чтобы состоялся олень-быстрые-рожки. Это такое упражнение. Когда ты не фанеру проверяешь, а бьешь в лоб, но так как слон поставил туда ладони и изображает рога оленя, то это безопасно. А ты должен не промахнуться. Иначе – косяк.

-Ебал забор, не?

-Не.

-Ладно, Бобёр, расскажи, как свёклу сажали.

И сидим мы, слушаем. Потом идём курим в предбанник. Потом снова слушаем. Потом идём в гладилку слушать мафон. У Шуваева – Весна-301, такой старый. Раньше нулячий был, но его спёрли. Слушаем на этом. Головка старая, надо часто проверять.  Вышел новый «Мановар». Забираешься на парапет с ногами и сидишь. И все дела.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Back to Top