Accountant demo. 5

Чернота без слов. Лакированный камень.

 

Дело было уже в августе. Потому что я этот месяц люблю, и запоминаю все августовские события хорошо. Ночи начинаются немного раньше. Летом же и деться некуда, как дожидатсья, как солнце выключат, как сотрут последние краски с лица природы. А здесь, когда уже нет света, иной раз и фонарей нет. Оно и теперь их нет. Не то, что тогда. И когда про меж глухих улиц проскочит ярко желтый во тьме трамвай, это и есть единственное освещение. Протарахтит он, железка фигова. А я уж в этот момент спокойно, чувствуя за собой всю силу опыта….

Перелез забор. В переулке, правей, повсеместно строили дворцы. Но кто на что горазд – невсегда и дворцы, но дома большей частью немалые. А левей  — там уже натолкали магазинов всяких, начиная от продуктовых, кончая строительными. Все это делалось на основе частных домовладений. Из двора выгребали все, что можно. Ставили там навес. Завозили доски, шифер, разные железки, уголки – словом, все это барахло, которое лично я особенно не люблю. Очень не люблю строительство и строителей. Пыль, грязь. Шум болгарок. Дурацкая суета, грязная одежда, цемент. Но все это я говорю ради описания – во тьме, в отдельных новых зданиях, горели окна второго или третьего этажей – тускловатые, желтые – квадратные луны. Подлаивали собаки. Эхо было глухое, ибо улицы там узкие, и звуку некуда деваться. Да и потом, были и всяческие хозяйственные звуки – ибо тогда народ еще повсеместно что-то держал, даже на 2-3 сотках свободной площади – какие-нибудь, например, нутрии и ондатры. В ту пору выгодно было. Шапки шили, везли вагонами на севера. Свиней еще по дворам держали. И вот, если  крысы эти, шапочные, воротниковые, суетились – то было слышно, как они кричат, резковато, хотя и глухо. Я про этот процесс немного знаю. Есть у меня один брат, не родной. Не близкий. Ленинбек. Туркмен он. Они еще с 89-го года загорелись тем, чтобы деньги откуда-то из ниоткуда доставать. Но таланта нет. Один шухер. Так вот, занялись они шапками. Весь дом был кувырком. А при дворе стоял сарай, где все эти крысы бегали – но там и чистая крыса водилась, обычная. Кошки были. Ловили детенышей (и тех, и тех). Говорят, и прочий зверь приходил, чтоб не в одиночку где-то шляться. Нет, ну с прочим-то понятно – из дендрария могла самопригласиться, например, ласка. Зверь такой. Белки – нет, те к людям не тянулись. Про остальных не знаю.

Ну так что я уже потом про них продолжу. Про Ленинбека и семью его. Потому что я перелез аккуратно, зная по подслушанной наколке, что дома нет никого. На окнах – там уже начинали ставить решетки, но со двора не было. Надеваешь перчатки. Снимаешь штапики. Аккуратно – подходит большая мотоциклетная отвертка. Молоточек небольшой. Щипцы – большие кусачки, но чтобы не сильно острые – они подходят и кусать, и тянуть. Окна это советские. Снимаешь стекло, пролезаешь внутрь, пользуясь своей юношеской стройностью, включаешь фонарик.

Стало быть, если соблюдать все меры предосторожности, то к фонарику надо приспособить колпак с щелью – что-то вроде набалдажников на армейские фары. Ибо яркий луч могут подсмотреть соседи, случайно, и тут задаться вопросом. Они, конечно, могут и не задаться. Например, если вы у себя дома светите в комнате фонариком —  соседи же ментов не вызывают. Но не стоит производить ненужный дым из собственной неосторожности? Палятся – когда устают. Когда ничего не бояться. Это – заедание.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Back to Top