Sketches. Last Autumn 3

Счастлив тот, кто немного ухватил у августа. Потом, конечно, будет самая дорогая вещь – сама осень, в которой нужно умудрится и родиться, и умереть, но и выйти из нее – будто бы ничего с тобой не было.

Получается – много жизней в одной.

Из подворотен, из переулков выходят тени  — их видят отдельные.

Их могут видеть еще и дети – но тоже – отдельные.
Земля, получив эстафету от остывающего солнца, отпускает своих пленников. Они выходят, чтобы немного пройтись.

Если бы у человека было что-то еще, помимо жизни и смерти, то можно было бы сказать, что всё это не важно, есть что-то еще, намагниченное своей обстоятельностью. Может быть, вы идёте вразрез. Это не про нож даже. И не про лезвие. Это – разделительная полоса.

И всё это сказано лишь для того, чтобы подчеркнуть – самый сильный, самый настенный безвременьем август – лишь в самом конце августа. И он, конечно же, особенно тёмен. Некоторые феномены могут быть связаны с тем, что время теряет пуговицы. Появляются прорехи. Вы можете увидеть проходы во времени – и, если вам надоело жить – то надо идти прямо сейчас. Нет ничего более светлого и дьявольски темного, как уход в августе.

Это не смерть. И даже физической смерти тут нет никакой.  Зайдя за ворот, вы поймете, что физическое бытие сохранилось. В идёте по дороге. Начался цикл. До определенного момента времени можно еще повернуть назад .

Впрочем, выражение «момент времени» здесь не очень уместно.

Это просто момент.

Это сигарета.

Вы можете вернуться и проснуться посреди сентября – когда желтизна еще не владеет  миром, она лишь выставила себя по всем прилавкам, по всем магазинам, а также влезла к вам в почтовый ящик.

Вы идете за письмами – и вот она.

Это – немного недоосень, хотя это лишь слово. Вы просыпаетесь – но может случиться, что прошло сто лет. А вы вроде бы и не спали. Вы ж прошли туда, в туман, в поисках островов. Потом вспомнили, что не выключили телевизор.

Так оно всегда и бывает – кажется, что еще есть дела. Еще есть, за что цепляться.

Привет, кровать сентября, со звездами под одеялом, с углом месяца, торчащем на подушке. Впрочем, он наденет ночной колпак. Не мерзнуть же ему.

Да, но ничего уже нет. И верно. А вы думали – просто взять вот так, поиграть со временем. Хотя это и недоосень, но она – промотанная недоосень.

Но это мы лишь представили.  Нам не нужен такой куш.

Мы еще в августе.

Каждый из последующих дней будет особенен тем, что и кусты будут особенны – так как жить им остается все меньше и меньше, то можно начинать разговоры. И облака этого периода – они такие же.

То, к чему стремятся люди, не нужно нам. Стремиться можно ко всему, что только нет разницы – достигли вы этого или нет – потому что вас достигнет вас смерть, и всё накопленное будет лететь по ветру.  Смерть напоминает неожиданное раскрытие чемодана.

Прилюдное раскрытие чемодана.

Вы стоите на людях. Кругом – и простые ребята, и господа, и слуга телевизора – сам телевизор. Вы хотите достать из чемодана какую-то вещь – а вылетает всё.

Все поворачиваются и смотрят.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Back to Top