Туманы 3

Но Лёшу ничего из этого не интересовало. Но он был экономист, политик. Непонятно, зачем природа дала ему такие подвижки. Мне кажется, напрасно.  Нет, так или иначе, мы все мерим по себе. Будто бы жизнь – это такой человек. Он что-то должен. Ему должны. У него есть принципы, идеи, у него есть планы. Но все это заблуждения, потому что происходит мера по отражению в зеркале, по отражению руки, ноги, головы, чего-то еще. В-общем, Лёша мне не понравился, но я подумал, что там, в тумане, особого вреда от него не будет.

Так вот, в следующий раз я решил опробовать метод Саши Жукова. Сказать точнее, сам я и не особенно собирался, ибо хотел осмотреть торговую базу, что находилась по соседству – там время от времени что-то мигало. Не могло там ничего мигать. Надо было пойти и узнать – скорее всего, мы знали одну миллионную всего, что нам открылось. Но Жуков и Салим уже нашли для себя занятие. Оказалось, кроме них там была боевая тетечка Титова, которая, впрочем, ни с кем из местных ни в какие сношения не вступала. Она мечтала, потом звала к себе жертвы, и всё. И секс. И я спросил у неё:

-Титова, как ты думаешь, что там мигает?

-Не знаю, — ответила она выдохом сигаретного дыма.

-О ком мечтаешь?

-На эстраде много хороших мальчиков, — ответила она.

-Серьезно? Нравятся именно такие? Мальчики-одуванчики?

-Да, — ответила она без смущения, — а ты?

-А я еще не умею.

-Знаешь, вызови себе Жанну Фриске, — проговорила она.

-Почему?

-Да я так.

-А что, никому не приходило в голову пойти на разведку?

-Конечно приходило, — сказала Титова, — все так начинали. Сначала разведка. Я правда сразу думала о сексе. Я и в жизни только о сексе думаю, но мечты просто так не реализовать, если люди узнают, это испортит мой статус.

-А кто ты?

-В смысле, Лёнь? А, ты имеешь в виду, кто я в жизни?

-Ну да.

-Главбух я.

-А замужем?

-Ну да. А, ты про это? Ты имеешь в виду, что если рядом с тобой в кровати лежит мужик, в моем то бишь случае, не в твоем, то выйти в туман нельзя, так как тебя сбивает с ритма чужая биоэнергия. Ты прав, Лёнь. Но он и ушел. Да он сам по себе ушел, решил поновее себе найти лошадку. Знаешь, такая тема, менять коней на переправе. Щас модно у мужиков, признак статуса.

Она была права. К нам прибыл Лёша, он как раз недавно сменил коней. Когда много денег, то да. Но, впрочем, если вы от жены не зависите. Другое дело, если вы прицепились к ней, как репей, чтобы вылезти в люди, если у неё есть соответствующее положение. Но это вопросы нравственные. А когда нет времени, когда туман, то и ни к чему всё это.

Салим стал перечислять мне звезд эстрады. Стали думать. Остановились на О.

-Пробуй, — сказал он, — все очень просто. Должно с первого раза получиться.

Да, я попробовал, и получилось, и она пришла, сначала это походило на перемещение призрака из одного небытия в другое, но вскоре она материализовалась и подбежав ко мне, принялась раздеваться.

-Это ты! – сказала О. радостно.

Это было в первый раз. Мне вскоре дали прозвище – продюсер. Это потому что Салим – Африка. Саша Жуков – профессор. Лёша – президент (хотя многовато для него). Титова была просто – Титова. И всё. Но говоря по существу, никакого командного духа у нас не было, все разбредались по своим углам. Мы почти не пересекались.

Но был свет.

Был огонь.

Я научился протягивать руку из тумана в реальный мир. Там было то жарко, то холодно. Я обнаружил стеклянный шкаф с элитными напитками в соседнем здании, и жизнь началась с нового старта. Что касается пищи, то бишь закуски, то мы довольствовались чипсами и какие-то фисташками, которые при пересечении границы почему-то изменялись в размерах, становясь крупнее раза в два, в три. Видимо, это была тайна мелкая, но открыто говорящая о сложных отношениях логики и чего-то другого. Слишком много предметов реального мира нам тут не нужно. Главный предмет – человек. А там, через дорогу, шоссе поднимается на виадук, чтобы проскочить над торговой базой, внутри которой то и дело что-то вспыхивает и гаснет. Там туман напоминает листы. Нет всецелой завесы, которая мешала осматривать эти пасмурные просторы, туман –  не заменитель воздуха и не дополнительный газ, и потому в сияния базы можно всматриваться, спрашивая себя – почему я всё еще здесь.

Сигареты приносились с собой. Оставались ли в школе следы пребывания? Вряд ли. Это – другая фракция, другая суть.

Салим предложил мне журнал – звезды, фотомодели, знаменитости.

-А ты? – спросил я.

-Я, это я, — он улыбнулся, — видишь, Лёня, говорили, что существуют демоны. Я думаю об этом. Но я бы хотел пойти дальше. Но я не хочу идти пешком. Достаточно правильно вдуматься. Когда чего-то очень много, надо что-то новое.

-Да, — проговорил я, — да я, в общем, за этим сюда и не шел. Но раз вы предложили попробовать, то почему нет.

-Певички сейчас что надо, — ответил Салим, — они не поют. Помнишь, есть выражение – петь ртом. Ну ты меня понял.

-Но хочется души, — сказал я.

-Вот видишь, просто так тебе не интересно, — заметил он, — а что нужно? Ты еще скажи, что таким образом можно найти любовь. Это ж песня.

-Что за песня?

-Да просто. К слову. Пойду я.

-А ты чо там делаешь?

-Я читаю. Я решил, что раз время тут не движется, я могу прочесть все книги на земле. Образно выражаясь.

-А секс-встреча?

-Да. Я решил, что пока я буду читать, вокруг меня будет стоять обнаженные наложницы и разгонять воздух опахалами.

Я не понял, всерьез он или нет. Но проверять не стал. Это не политкорректно. В Африке совсем другое чувство юмора. Но идея была правильной. Например, можно выучить основу какого-нибудь иностранного языка, или пройти курс углубленно, но все равно, понадобится практика, а стало быть, не всё так просто.

Лёша, он и тут оставался птицей, неким поднявшим над миром шею гусём. Он определил для себя угол третьего этажа, и никто ничего у него не спрашивал. В спортзале происходил розлив, раздача. Я пригласил в приют демона популярную певичку, которая, впрочем, и не пела сама, так как на эстраде градация строгая – одни поют, другие открывают рот, третьи пожинают плоды этого процесса. Но вот нашлись и четвертые. Я думал о древних демонах, которые наверняка должны были существовать. Но почему это не отмечено в культурном слое людей в виде литературном, в виде хотя бы фольклорном. Хотя там, в фольклоре, очень много всего, но нет вещей откровенно сходных, нет вещей и примерно сходных, так как вся нечистая сила выглядит по меньше мере, не совсем человекообразно.

Было много разных вискарей. Я попытался рассказать певичке суть происходящего.

— Если мы завтра встретимся, при свете дня, ты не будешь знать, кто я такой.

-Буду, — ответила она, подпрыгивая на одном месте, словно голодная собачка.

— Было бы интересно, если бы ты еще дала клятву.

 

Она, конечно, давала клятву. Но совсем не обязательно описывать весь процесс. Жизнь коротка. Отдельно взятые вещи внутри неё также коротко. Туманы изобличают время. Обычно человек о времени ничего не думает, так как попробовать его невозможно. Нет ни вкуса, нет запаха, только лишь ощущение пройденного. Да что там говорить, многие вообще ничего не думают. Жизнь кажется длинной штукой. Времени уйма. Как защита – некоторая степень беспамятства. Нет, дело не в этом. Беспамятство тоже нужно, если разобраться. В меру. Порциями. Дело во времени. А что до звезд, то бишь до девочек, которые в нашей стране вместо панели почему-то прыгают с микрофончиком, то этому, конечно, мог прийти конец. Но дело в том, что мог и не прийти. Потому что нет времени в туманах. В твоём распоряжении – бесконечность. Но, впрочем, никто не проверял этого. Это лишь предположение.

Я собирался на торговую базу. Пора было взглянуть, что там происходит. Из магазина, должно быть, пропали все вискари, все ликёры и ром, минеральная вода, сигары, а также я добрался до консервированных продуктов. Мы ели огромные маслины, красную икру и кукурузные палочки. Чипсы закончились. Опьянение наступало не сразу. Туман освежал. Его частицы роились в пространстве микроскопическими снежинками, добавляясь в состав воздуха, наполняя собой кровь.

Лёша о чем-то рассуждал.

-Все равно всё устроено по уму. Я считаю, что и тут мне дано больше других. Одни люди много работают, им дано быть работягами, потеть.

-А тебе не дано? – спросил я.

-Кто-то лучше, кто-то хуже, Лёнь. Пойми, дело не в работе.

-А, ты избранный, — проговорил я, — а в армии был.

-А чо?

-Ничо. Ответить не можешь нормально?

-Докопался, что ли?

Нет, Лёша, конечно, был из буферных людей. Это класс полуинтеллигентов, которые съели слишком много чужого масла. Не то, чтобы я на него наехал. Просто он никому, конечно, и не нравился, но так как никому ни до кого тут не было дела, его особо и не трогали. Но тут, видимо, мы выпили лишнего. Но это ничего, я собирался взять дополнительного вискаря с собой. Пришла Титова, облаченная в тонкую простынь. Она была так себе, Титова, но она и сама это знала.

-Чо ругаетесь? – спросила она.

-Лёша понты колотит, — ответил я, — он же большой человек. Пытается разделить людей и властвовать.

-Лёня просто так, просто так, — Лёша плюнул, — да хрен с вами.

-А я тебе нравлюсь? – спросила Титова.

Лёша надел очки и замолчал. Титова закурила.

-Все это ерунда, — проговорил я, — представьте себе эту бесконечность. Откуда мы знаем, во что упираются туманы. Мне, знаете, в голову пришло, что человек, если у него это есть, он всё это увидит с луны. Когда космонавты, то есть астронавты, там были, они ничего такого не могли увидеть. Мне представился огромный светящийся цветок с множеством лучей, миллионы отбрасываемых лучей-лепестков, и каждый из этих лепестков и есть отдельное пространство. Мы просто обнаружили край, а как пройти дальше, мы не знаем. И пользуемся.

-И надо пользоваться, — сказал Лёша, — я считаю, одним дают, другие на дают.

-Но тебе тут дают, — сказала Титова.

-Я не об этом.

— Нет, — проговорила она, — любовь важнее. Вот даже дружба. Секс по дружбе, но если дружба теплая и душевная, он совсем другой. Когда ты хочешь рассказывать человеку все свои тайны, то это уже дружба, и это так хорошо, поэтому эта школа всё равно ничего не заменит. И лучше сидеть вот так и попивать. А у Лёши все посчитано. Он думает, что и тут посчитано.

-Ладно, — сказал я, — а то заклюём Лёшу.

-Я не об этом. Ну ладно.

-Правда, — проговорил Лёша, — вы показали свою власть надо мной. Согласен. По честному, признаю.

-А тебе приходило в голову, Лёш, что кого-нибудь можно вот так убить? – спросил я.

-Приходило.

-Убивал?

-Нет, не убивал.

 

На том я и вышел. Глупо сидеть на одном месте. Но вообще, это не ограниченность человеческая, это способность концентрироваться, подстраивая под себя среду существования. Отсюда ясно, что человек изначально ограничен. На некоторых автомобилях бывают ограничители скорости. Быстрее, чем надо, не поедешь. Получается, что он, этот индикатор предела, есть у всех людей, а истинный запас хода куда выше.

Туман шёл разводами. Его рисовал кто-то из импрессионистов. Наверное, Моне. Было вообще, кажется, штуки два Моне. Один на а, другой на о. И это, возможно, и есть вода импрессионизма, этот туман. Ограничитель не снят, но разум человека через сито, через фильтры, все же видит край своего мира, даже сказать вернее – своей клетки. И здесь он сыт, или голоден, здесь он бежит за умозрительными целями, и все это – внутри тюрьмы из пространства и времени.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Back to Top