Туманы. 7

Это и всё, что я мог сказать о сеансах на данный момент. Я придумал некоторую теоретическую часть, но все выводы были неявными. Они основывались на догадках. Да, к черту такие теории. Из них, впрочем, можно сварить кашу. Потому что кашу можно сварить и из топора.

Я стоял на остановке, в темнеющем воздухе фары были карандашами света. Верхний свет ломался на крышах, и от его отражения что-то розовело еще в тех сферах. Вокруг сновали разные виды людей. Одним было хорошо от лени, и они шли, чтобы порассаживаться в близлежащих заведениях, и я уже представлял себе, как запросто смогу украсть бокал у кого-нибудь со стола. Здесь был бы к месту эксперимент. Но для этого необходим соратник. Где взять такового? Впрочем, очевидно, стоило лишь начать. Ведь на моё объявление откликнулись все участники этой скрытой и темной акции. Во всяком случае, мне казалось, что все.

Фары удлинились, становясь острее. У ночи всегда какая-та одежда. Настоящая ночь может быть изображена только натурально – без использования современных электронных средств. Тонкие очертания последних лучей на лице, и немного новых – но уже не от солнца. И электрические фонари – не отцы этих лучей. Все сложнее. Это нездешний свет.

Люди двинулись быстрее, и стало ясно, что пора курить сигареты. Здесь некий подогрев сознания. Ни грамма вина. Только сигареты. Тогда выползает туман, и уже нельзя остановить это движение, и остается стоять и настаиваться, словно столб, окруженный тенями. Если простоять так достаточно долго, с час, может быть, то туманы выпустят тебя назад, и может быть, будет тот же самый вечер, а может – и более поздний. Однажды я сделал так, а после прошел по улице, и вскоре упёрся в бюджетный суши-бар. Говорят, суши в России едят больше, чем в Японии. Так вот.

Я шел по полосе тумана, не думая ни о чем. Было теперь гораздо светлее. Как будто кто-то накрутил некую ручку. Я размышлял, что должны же были в истории человечества люди, которые где-то описывали подобные явления. Я искал до этого, пользуясь всемирной паутиной,  но всё тщетно. Видимо, я прав, полагая, что всё это – в первый раз. Если я напишу основополагающий трактат о времени, он и станет отправной точкой. А все остальное – это ошибки восприятия. Можно спросить – а что же физики, зачем они столько придумали? Да, но кому легко? Не все зря. Развитие науки привело к НТР, появились всякие бытовые приборы, и с ними жить легче, и потому жить кажется более насыщенной. Впрочем, тут можно спорить, и я не буду. Если нет пылесоса, это не беда. Нет холодильника – да, трагедия. Нельзя жить без холодильника. Компьютер – не обязательно добро. Меньше общения. Больше зацикленности, а также – контроль.

Школа была недалеко, но я решил туда не заходить. Что там делать? Я знаю, что там делать. Хороша новизна. Можно и привыкнуть. Мы же привыкли почему-то к хлебу. И едим его. Вон там – и хлеб тела, но не простой, черный, и не ржаной, и вообще – я не знаю какой. Может быть, это эксперимент? Или туманы появились совсем недавно, и до этого в них никто еще не попадал? Никто не ответит мне на этот вопрос.

Я прошел в одной улице от школы. Я шел дальше, поворачивая за дома, пока не стало светать. В этой части безвременья ночи уже не было. Но я никогда еще не видел солнца. Возможно, мне стоило поусердствовать. Но прежде передо мной не стояло такой задачи. Я подумал: надо искать солнце.

Поиск солнца.

Здесь я буду один. К сожалению, я не могу ни на кого рассчитывать. Может быть, Лёша. И что с того, что он неприятен? Прогулка в нигде, разговоры, ожидание рассвета. Потом туманы вдруг заклинит, и мы никогда не выберемся. Он мне скажет:

-Мы идём уже тысячу лет. Но там – всё та же секунды.

-Это правда, — отвечу я.

И мы будет надеяться именно на это. Не будет ни старости, ни грусти. Вечный мешок из сна. Мы выберемся на трассу, чтобы увидеть, как выглядят другие города.

На этой мысли я пришёл в окончательный рассвет, как если бы пришёл кому-то в гости. Потому что обычно рассвет приходит к вам. Не вы – к нему. Так положено. Но только вся жизнь оказывается тонкой полоской прибрежного песка.

Так я пришел в Зданию.

Никакого здания в этом месте нет, да и отличие его от всех остальных было налицо – оно словно подсвечивалось, хотя никакой реальной подсветки в действительности не было. Это был свет мысли здания. Я остановился и закурил. Наверное, это было лучшее, что можно было себе представить. И вот, я пошел вперёд, и всё было очень хорошо, потому что ни рядом со зданием, ни внутри, не было тумана, и уже на входе меня встретил  какой-то не то вахтёр, не то швейцар.

-О, — проговорил я.

Нет, здесь не было ничего опасного. Это мне сразу же объяснили, как будто ждали именно меня.

— Это библиотека, — сказал вахтёр, улыбнувшись.

— А вы меня ждали? – спросил я.

-Да. Не совсем именно вас, но вообще ждём. Проходите.

Я представил себе Сашу Жукова, человека, который нашел в определенном виде лекарство от смерти. Можно не выходить из тумана до бесконечности. Можно основать колонию в безвременье, разучить метод перетаскивания предметов, который придумал я. Мое воображение разыгралось не на шутку. В моих глазах нарисовался целый город демонов, и среди них – дети демонов. Потом, в реальном мире, мадам спросит себя:

– Вроде бы есть ощущение, что у меня есть ребенок. Но где он? Он есть, и его нет. Где он мог появиться.

В коридоре она встретится глазами с профессором. Довольно скромный, довольно уже не новый, и вообще – до пенсии три года. Только в глазах виднеются тени существ с рогами.

Но всё это теория. Хотя и не зря ко мне пришли эти мысли, ибо вскоре у меня появилась возможность обсудить эти вопросы с девушкой, которая подошла ко мне очень скоро.

-Здравствуйте.

-Здравствуйте.

-Вы у нас в первый раз?

-Да.

-А откуда вы?

-Из тумана.

-Вы бродите?

-Ищу.

-Хорошо. Мне это знакомо. Давайте я вас проведу, покажу вам, что тут у нас есть, расскажу вам про библиотеку.

И поехало. И я поехал вместе со всем этим, ощущая себя не то, чтобы неотесанным человеком пещер, а вообще неандертальцем. Так все это и представлялось. Некий непонятный случай наделил дикого человека способностями видеть и идти дальше. Только и всего. Относительно людей своего мира я очень и очень, я продвинут, словно смартфон из 22-го века. Только и всего.

-Вот смотрите, — она показала мне панораму из окна, — вы привыкли видеть туман. А здесь все залито золотистым светом. Почему это, как вы думаете?

-Более зрелое безвременье, — сказал я, — там оно только появилось, а здесь уже подросло.

-Вы правы, — сказала она, —  наша библиотека находится именно здесь, она обслуживает большое количество читателей, которые  проходят, проезжают, пролетают на близких от нас курсах. Дело в том, что настоящие книги о безвременье нельзя читать при наличии самого времени в его нормальном ракурсе. Только здесь. Я могу познакомить вас с самыми значительными авторами. Наверняка, вы не знаете ни одного из них.

-Где же они живут и пишут? – осведомился я.

-По существу сказать, в нигде, — ответила она.

 

Тогда начался её рассказ. Я думаю, все это было во мне. Если вы заметили, я не просто потребляю свои способности, я пытаюсь анализировать. С точки зрения научности, метода, разных там консервативных штук, сюда нужно поставить Саше Жукова. Но увы. Научная работа – это обычное его функционирование. Не в том дело, что он староват. Это – человек-винтик в том мире. А вот зачем природа так наградила его? Да, давайте сначала спросим, откуда появился человек. И я её потом спросил. Её звали обычно – Виолеттой. Видимо, все земные имена брали истоки из чего-то, что накатывало на мир как волна. Представим себе, что все мы – жители берега. И всё тут – и наши жизни, и смерти, и океаны – тоже на берегу, и орбита земли – локальная, субъективная. Тут мы вправе сказать, что земля – плоская.

Я думал, что так и есть.

Саша Жуков, найдя ключ к воплощению мечт, конечно, впал в детство. Ему уже многовато лет. А теперь он получил возможность выражения физиологии. Психологи утверждают, что постоянное наличие секс-переживания в голове говорит о нормальном энергетическом балансе. Как только человек перестаёт думать, это значит, что он умер, хотя и жив. Пусть жив, но умер. Ну это мужское. Я именно об этом говорю. Я подумал, он бы, старый хрен, сказал бы Виолетте:

-Хотите любви?

Она бы ответила:

-Я следила за вами с помощью датчиков. Я пишу по вам работу. Ха-ха-ха.

Невиданный космооблом.

Но это – мысль, созданная воображением. Так вот, океан накатывается на наш берег, и чужая вода рождает в нашем сознании новые формы. Но так как океан один и тот же, рано или поздно мы становимся такими же, как и заморские жители. Объяснить родство форм можно примерно так.

— Хотите сказать, что в безвременье бывают города? – спросил я.

-Да. Но вы же понимаете, вы не сможете добраться туда в линейной плоскости.

-Я буду использовать воображение.

-Вы понимаете, — она улыбнулась, — пойдемте, я предложу вам фотоальбомы этих городов.

Стоит всё же сказать, откуда взялся человек. Впрочем, я уже сказал. Из океана. А почему жизнь возникла там, за океаном? Потому что она родилась в океане. А раньше? А этого никто не знает. Да у меня и не было задачи всё знать. Я путешествовал. А теперь, с помощью фотографий, я пребывал в странном месте, о котором можно было лишь сказать, что его нет, но оно есть.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Back to Top