Туманы 8

Представим, что люди ехали на автобусе. Ехали и заехали не туда. Вот как я – в туманы. Только я могу выбраться, а они – нет. По логике, это конец. Но они обнаруживают город, а там – довольно много застрявших людей. Страшно себе это всё представить.

-И смерти нет? – спросил я.

-Есть конечно, — ответила Виолетта, — человек же не снабжен саморегенерацией.

-Было бы прекрасно, — помечтал я, — а вы там были?

-Нет. Хотя это недалеко, у меня не возникало мысли съездить туда.

-Н-да. Значит, к примеру, я провалился. И нет никакой возможности выбраться оттуда.

-Надо стараться.

Здесь сразу же наметилась куча вопросов. Я и так смотрел на окружающий мир шире, чем все другие люди. Обстоятельства налицо. Мне необходимо было усилить свой исследовательский принцип. Если я уже начал искать, то нужно идти до конца.

-А художественная литература? – спросил я.

-Сколько пожелаете.

 

Вот тут-то было где разгуляться.

Впрочем, даже если вы и читака, при чем, профессиональный поедатель чужих сочинительств, здесь совсем было непросто. Ни одного из авторов я не знал. Беглое ознакомление ничего не давало. Оставалось попросить пару книг с собой, что мне было разрешено. Я прошел к столу, за которым сидела белая, как снег, девушка. Здесь меня записали, бишь, был заведен абонемент.

-Я только не знаю, пока, не знаю, — сказал я.

-Вы не волнуйтесь, — ответила она.

-Ведь и документы тут какие-то свои.

-Документы не нужны, — ответила она, — там, где вы живёте, люди полагают, что недоверие – верный признак. Вы просто привыкли к недоверию. У нас такого нет.

-Я, в целом, так и думаю, — проговорил я, — но сами понимаете. Если вы живёте в степи, то привыкаете к степи. Если в лесу, то  — к лесу.

Она улыбнулась и продолжила меня оформлять. Так я получил галочку, если можно так сказать, во вне.

После этого я долго шел в лучах странного золотистого света, и листья деревьев напоминали рябь на воде. Это была вода воздуха, странная вода. Наверное, это место было замечательно тем, что вместо времени здесь использовалось что-то другое. Вот этот свет. Уже потом, когда белесые полосы стали меня настигать, я понял, что надо учиться думать шире. А для этого надо решиться, взять с собой припасы и отправиться – чем дальше, тем лучше. Возможно, я не смогу вернуться. Тогда надо назначить душеприказчика. Тогда…. Попросить кого-то следить за тем, как будут приносить счета за коммунальные услуги. Иногда заходить в почтовые ящики и в социальные сети и отвечать, что со мной все в порядке. Это немного грустно, но это – какой-то совершенно большой и не представляемый умом диапазон.

Берем большую книгу. Тысяча страниц. Одна страница – это наша жизнь. Она нам кажется большой. Я сажусь на океанский лайнер, физический, нормальный. В том же понимании, что он имеет и у вас. Я плыву. Я отдыхаю. Всё это – внутри одной строчки этого листа. Марианская впадина, стратосфера, Африка, скважина на Кольском полуострове – это один лист. В отличие от книги, тут есть момент перехода. Туманы. Библиотека, должно быть, это место вне пределы книги. Нет, допустим, это одно из мест закладки. А теперь – делаем полку из книг. Страшно себе это представить. Страшно считать. Нет, черт с ним. Страшно понимать, что ты ничего из этого не увидишь.

И правда, прийти. Скорей прийти, побежать в магазин, купить новый айфон, сделать чай из айфона. Бизнес, путешествия, концерты.

Черт, так и есть – все это крутилось в голове, словно поднятая с сухой дороги пыль. Так я пришел в школу, где меня встретил Лёша. Он находился в спортзале, в гордом одиночестве.

-Что-то случилось, — заключил я.

-Почему? Давай выпьем.

-Где ты взял водку?

-Я научился у тебя. Только в том же магазине у меня не получается. Попробовал в другом – всё путем. А это что?

-Книги.

Я рассказал про библиотеку. Лёша был более философичен, чем обычно. Он рассказал мне свою историю:

— Я иногда, когда ложусь спать, просыпаюсь – а я не здесь. Это не сон. Я там нахожусь. Вот знаешь, место примерно такое же. Вот только вместо тех домов – река, а за ней – аэропорт. И мне было жутко тоскливо, что я не улетел в какую-то страну. Между тем, я сам себя осознавал, но другая часть меня там жила, и ей надо было лететь. Но там все было нормально, ходил транспорт, очень много людей перемещалось на трех и четырех колесных велосипедах. Я жил вот здесь недалеко. Может, я и сейчас там живу. Моя версия такая, сразу скажу – я там и живу. А моё сознание сумело подселиться, временно мигрировать в то, другое я, и я там пробыл, и остались воспоминания. Словом, я пропустил свой рейс, а потому остался в аэропорту. Гостиница там выглядела так. Входишь в одни двери – там – персидский двор. Всё, как в Персии. Там тебя и обслуживают, там тебе и гарем. Входишь в другие двери, там – Италия. В третьи – Китай. Дверей много, видов отдыха много, неудивительно, что я там задержался. Но потом закончилось время действия билета, а я все не уходил. Но из персидского двора не выгоняли. Я сам ушел. Пошел домой, пешком, через реку по мосту. Вот и всё, Лёнь. Ты думаешь, я спал.

-Но сейчас же ты не спишь, — сказал я.

-Да.

-Тогда не переживай.

И мы пили маленькими глотками, закусывая лимонами. Я листал одну книгу, Лёша – другую. Все это было написано на русском языке с некоторыми отличиями, которые трудно передать так, сразу. Должно быть, в этом языке использовалось больше слов. Только и всего. Потом прибыл Саша Жуков, довольный, как сукин кот. При нем было три рабыни любви, прикрывшие наготу какими-то невнятными накидками.

— Всё это прекрасно, — заключил Лёша, — но….

Я думаю, что я его недооценил. Должно быть, опыление властью начинало с него сходить, и он превращался в того, кем и должен был быть.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Back to Top