Туманы 11

Вдоль дороги с одной стороны была пара зданий, одно – этажей в десять, и свет горел лишь в нескольких окнах. Тьма сгущалась. Следующее здание – поменьше. С другой стороны – что-то вроде парка, затем переходящее в основную улицу посёлка, где было несколько одноэтажных домов, и всё это – между двумя горами. Видимо, тьму что-то пригласило сюда в непамятные времена, но люди ничего об этом не знали. Они продолжали отдыхать.

Про Немова я вообще мало говорю. Потому что его фамилия соответствовала действительности – он почти не говорил. Но человек он был тут нежный – по приезду он тотчас нашёл какого-то местного человека, корефана. Нас устроили в одноэтажный домик. В нашем распоряжении были несколько комнат с комарами, которых мы  тут же начали морить раптором. Кто ходит в горы, знает, что с комарами – где как. Бывает, что и не низина, а комары – тут они, по прейскуранты. Вроде бы ты поднялся, чтобы избавиться от груза бренного и насекомого, а не тут-то было. Иногда и ниже места, а комара там нет вообще – он выгорает на солнце, как семечки  — на сковородке.

Разложили ноутбуки, стали сортировать фотографии. Суров пересматривал видео. У Леонидова были портативные колонки. Едва он включил музыку, как водка была тут как тут. Немов представил своего знакомого. Его звали Саша. Это был типичный горный человек лет около сорока пяти. Мы ничего у него не спрашивали. Потому что водка, она сама спрашивала. Во всяком случае, собиралась спрашивать. А какая же ночь в горах без неё? Водка – это субстанция мастерская, это – сущность для профессиональных опросов людей.

По словам Саши, тут был и магазин, и бар, и хотя всё работало, но «так как людей мало, надо брать у Коли». Шубенко спросил, есть ли у Коли вино, и Саша сходил и взял вина. В качестве закуски заварили кипятком по ведру. Если вы не знаете, то надо отослать вам к древнему концепту под названием «бомжпакет». Тут всё просто. Сначала была китайская лапша. Потом её стали делать в России, только – не соблюдая рецептуры, чисто чтобы быстро срубить бабла. Качество падало, качество и сейчас падает. Совсем не ясно, конечно, куда ж ему еще дальше падает. Впрочем, лапша в форме ведра – оно и есть ведро. Высыпаешь туда еще пакетики, потом – какую-то пасту. Потом, была и сухая колбаса, была и тушонка, которую ели так, не разгревая. Хлеб принёс Саша.

-А странно, — заметил я сразу же, — без водки. Место хотя и не самое глухое, но глуховатое. Зачем тут такое больше здание?

— Иногда тут бывает наплыв, — пояснил Саша.

-Все равно странно.

-Что именно странного ты видишь? – спросил Бердников.

-Нет, ничего. Сугубо экономически размышляю.

-А винца? – спросил Шубенко.

-А я не мешаю.

-А я буду мешать, — сказал Уткин.

Правда, Уткин пил всё, напоминая по этим показателем советский танк (ну или российский ныне) – машину, в которую можно заливать всё, и она при этом, едет себе. Уткин, понятное дело, много торчал в Интернете. То есть, вы понимаете, что ныне любой человек, который владеет клавиатурой, рано или поздно начинает перетекать в сеть. Тут и размышлять нечего. С самим собой общаться проще. А Уткина в сети звали то Уткит, то Уткинд, но то и понятно, как же еще его звать.

Связь у нас была через местный вай-фай, который хотя и работал через раз, можно было включить всяческие агенты. Да и я не отставал. Мне тут же написал Лёша.

-О, ты тут.

-А ты поехал в Куршевель? – спросил я.

-Да.

-Не врешь?

-А как ты узнал?

-Ну я просто спросил.

-Нет, правда. Я как раз там.

-Я просто так угадал.

-Нет, не просто так, — написал Лёша, — я думал об этом. Я думал, думал. Лень, мы если будет тут дальше тереться, ничего не будет.

-Что ты имеешь в виду?

-Ну, надо идти.

-Мы и так….

-Нет, сидеть в школе – это ерунда. Ты хотя бы был в библиотеке. Я пробовал туда пройти, но нашел дороги. Ходил в странной синеве. Ходил, ходил, потом стало холодно. Я уже испытывал холод. Потому, я взял термометр и проверил – температура тела была 29 градусов. Но человек не может жить при такой температуре тела. Но я уже как ты. Я сказал себе, что это – особая функция. Словом, я вернулся в школу, там никого не было. В спортзале стоит целая батарея посуды. Я включил магнитофон, CD, на батарейках и слушал и лежал. Потом, представь себе. Вижу, что-то мигнуло. Вроде как кто-то прошёл. Я кричу – мол, эй. И дальше потом лежал. А потом вдруг осенило меня – это кто-то чужой. Я поднялся, и хотя я был пьян, я ощутил страх. Я взял бутылку, чтобы ей обороняться и вышел в коридор. И там, Лень, клянусь, оно стояло ко мне спиной. Высокий человек с крыльями. Я молчал, и оно молчало. Потом я отступил и на что-то наткнулся, на кружку. Какого фига она там делала? А оно, не оборачиваясь, открыло окно, прыгнуло и полетело. Знаешь, я думал, что поседею. Даже не от страха, а от чего-то еще. Потом я вернулся и еще налил, и так хотелось, чтобы кто-то пришел, чтобы я был не один. Но никто не пришел. Уже потом я вернулся домой.  Я вышел на десять минут, с точки зрения обычного времени.  Алкоголь еще не выветрился. Жена это заметила.

-А теперь куршевелишь?

-А тебя ничего не удивляет?

-Удивляет, — ответил я.

-А ты же в мире людей?

-Я в мире зла, — ответил я, — когда я вернусь, то мы встретимся в школе, и я тебе все расскажу.

-Да. Давай.

Наступил вообще момент, когда все начали щелкать, не обращая ни на кого внимания. Это фигово. Мания, наркомания, клавиатурозалипание. Только Саша рассказывал:

— Оно когда есть, когда нет. Я вышел ночью покурить. Я ночью бывает не сплю, какая-нибудь мысля одолевает. Главное, вовремя спать лечь. А то потом заснуть нельзя. По весне Райка тут со мной жила. Такая деваха, нормальная. Сбежала от мужа. Молодая, сорока лет нету. Ну и сразу же ко мне подселилась, а оно хорошо. Женщина. Никакие мысли в голову уже не лезут, и сон хороший. Главное сильно алкоголем не увлекаться и женщину не подсаживать. Мужику не так страшно. А алкоголь бабе противопоказан. Можно сладкого винца. Вон как товарищ, да?

-Ась? – не понял Шубенко.

Он в тот момент тоже залип в Интернете.

-Да вот, Райка потом вернулась. Ну а я тута. Так вот, уже жарко было днем, а ночью холодает. Я вышел курить, делаю шаг в сторону, и – совсем холодно. Я не понял. Ну, холодно. Шаг в сторону, теплеет. Тут я понял, что не так что-то. Шаг делаю туда же – опять холодно. А это почти у порога. Короче, я закурил и словно в свете спичек увидел тень. Я голову поднимаю, а оно на меня смотрит. Лицо такое. Большое. Несколько метров в диаметре, и дышит. Дышит холодом. Потому и холодно. Я затянулся, выдохнул на него, оно моргнуло и поднялось вверх. Там ровно, как на лифте. А потом сквозануло.

— Слышь, — сказал я ребятам, — Саша тут такие вещи рассказывает, а вы влезли в компьютеры.

-А я слышу, — сказал Уткин.

-А раньше такое было? – осведомился Бердников.

-Конечно, — ответил Саша, — я не знаю, что за хрень, но одних оно берет, а других нет. Ну, может, кто постоянно ездит, тех не замечает. Ну я так. Я не знаю. Был тут раньше Савелий. Такой, лет тридцать. Говорит – достаёт меня и хочет забрать. Я уже в курсах был, говорю – ты бери вещи и поезжай отсюда. А то заберет. А он говорит – я не могу. Оно не пускает. Ну, потом я чем-то занят был и внимания не обращал, а когда вспомнил, зашел к нему. А они жили в одной комнате с пацанчиком, тот приехал фотографировать. И ему хоть бы хны было. И он мне показывает – мол, смотри, что с Савелием. А он знаешь, стал зеленым. Как выкрасили. В общем, я ему водки. Еще. Потом как заснул, заложили его в машину и отправили в город. А там я его пристроил к пацанам в общежитие. Там у меня учится племянник, в университете. Так вот, Савелий очухался, а потом уже драпанул домой. И смс прислал – мол, спасибо.

-Тебя оно точно схватит, — сказал Леонидов Уткину.

-Не, на спор, — ответил тот.

-И что дальше? – спросил Бердников.

-Дальше? А сколько хочешь всего. А знаешь, можно ходить и кого-то звать. Мол, выйди. Можно и дозваться.

-Черт, а как же тогда люди отдыхают? – не понял я.

-Так и я не знаю, — ответил Саша, — я думаю, очень многим тут хорошо. Есть выбор.

Оказалось, Николай Суров всё это снимал. Профессионал, что тут скажешь. Курить вышли на улицу, чтобы на задушить дымом Леонидова и Немова. Они не курили. И правильно.

Звезды были крупные. Это были россыпи ночного винограда. Редкие окна двух корпусов плыли во мраке, словно рыжие квадратные глаза, и местами, на фоне утонувших в ночи гор, они были словно воротами в потустороннее пространство. И мне представилось царство Аида, и корабли на рейде там же, посреди небытия. И там, в каютах, моряки играют в карты и пьют ром, и железные лодки охраняют их и хранят в пределах себя время и тепло.

 

Когда люди курят, то и пьют. И наоборот. Вернее, сначала – наоборот. Тем очень много. Бердников, конечно, мог выступать тут в роли аэрозоля знаний, но фиг там, как говорится.  Он происходил в процессе бронзовение. Хотя оно, это бронзовение, было не более, чем очень локальной вещью. Это, например, я – тренер по загару. Сборная по загару едет на Гаити на чемпионат уже двадцатый раз. Мы пару раз попадали в десятку, а один раз заняли третье место. Это был триумф. А теперь, про прошествии лет, почему бы и не превратиться в живой монумент. Не все это понимали. Наверное, Немов был умнее всех. Потому и молчал как немой. Уткин напился и веселился. То и дело он бросался к компьютеру и там что-то писал.

— А я в компьютере не торчу, — сказал Саша.

-Это правильно, — проговорил Бердников.

Тут он был в игре, внутри миссии, маленький гений места. Это даже на меня действовало. Хотя, по логике, что в нём было? Ничего. Но тут ведь не будешь одиночкой.

-Я, вот, знаешь, я тоже видел, — сказал он, Саша, то бишь,  — я не знал, конечно, что это оно. Не знаю, может, леший какой. Но оно ко всем по-разному. Знаешь, как бывает. Оно иногда мигает. Как будто один кадр проскочил. Очень быстро. Как будто померещилось. Никто и не додумается, что это кто-то бегает. А потом я стал замечать – как оно пробежит, так и в голове нехорошо тут же как-то. Нет, даже не хорошо, а как-то иначе. И вот, еще до Райки, тут была Олеся, а кликуха, то есть, звали – Алиса. Такая большая и добрая. И мне опять не повезло. Сначала у нас начало складываться, а потом к ней муж приехал. И опять, понимаешь, я кому-то рога наставил. Да я и не собирался. Ну, просто, теплее с кем-то, чем без никого. Короче, она говорит – слушай, постоянно вижу, что-то проскакивает. А я мужик внимательный, думаю – ага, вот что оно. И с ней так же. В общем, я говорю, а давай спросим на кухне у баб. Спрашивает —  там была Жакова. Она и сейчас работает, по сменам. Месяц работает, месяц отдыхает. Она говорит – ой, да, это такой вот. Он ночью приходит и стоит над кроватью. И рассказывает – он постоит, постоит, а потом идет к ней в кровать. И происходит половой акт. Но он не физический. Акта нет никакого. Просто что-то. В голове что-то. Ну, я спрашиваю, а часто такое. Она говорит, ну раз пять, мол, было. А доказать -никому не докажешь. Кому скажешь?

Я потом, короче, привык и перестал сильно заморачиваться. Пошел в лес. Я хочу просто так. Идти все равно некуда. Лес и так кругом. А просто иду, собаку прогулять. Да её чо гулять, пустил, он бегает. Тузик. Видели, не? Да такой, красный. Мелкий. Да он лазить любит. А еще бывает кот следом идёт, Карсон. Ну типа Карлосон, но букву пропустили, и он чисто Карсон. Ну и бывает, хороший кружок нарежем. И уже с той стороны выходим. А Карсон если устает, я его несу на шее. Ну, с заезда мы заходим. А то, смотрю, тень такая. И не пойму, я его вижу или нет. Как будто я сам в себе его вижу. Вроде человека я вижу, а вроде – ходячее бревно. И снова такое чувство, что я слышу, чем он думает. Он наверное котов любит, или коты, поэтому, видимо, решил, что я свой. Ну я ж говорю, как бы такого нет, чтобы было сильно плохо. Ну вон с тем, с пацанчиком, с тем была беда. А, еще у нас пропадали люди. Но давно.

-Нашли? – спросил я.

-Не, — ответил Саша, — да особо не трезвонили, раньше легче было. Не знаю. Списали как-то.

-Как списали? – спросил Уткин.

-Ну, а как?

-Людей списали, — проговорил Немов.

-Ну да, в этой стране что хочешь можешь быть, — заметил Шубенко.

-Ну началось, — сказал Бердников, — Коля?

-На USB снимаю.

-А, хорошо. Давай, водочки. Лёнь, ты там ближе.

-Да, — сказал я.

Еще у нас была икра заморская, баклажанная. Не знаю, кому как, мне нравится. С хлебом и водкой – самая та еда. Саша продолжал:

-Я-то сам привык. А, значит, лет семь назад пропали две девки, по грибы, по грибы, и нету их. И искали их, не нашли. Ну, не криминал же. Можно было куда-то упасть.

-А про перевал же слышал? – осведомился Бердников.

-Да я толком и не слышал, — ответил Саша, — ну, кто-то там упал. Да там, еще правее, раньше много на скалах тренировалось. Сейчас мало чего-то. Да что тут такого?

-А между прочим, — сказал Леонидов, — кто-то говорил, что про тайну перевала знает каждая собака. А на деле вон оно как.

-Не, — проговорил Саша, — оно может и связано. Я ж говорю, вы хотите верьте, хотите нет, но все это именно так. Еще до меня кто-то пропадал. А эти, скалолазы, они к нам не относятся. Это в стороне, да и за хребтом. А там, там кто-то нет, нет, да и разбивается. А то, что они толпой – ну да  что хочешь может в горах быть.

— А Белая дева? – спросил Немов.

-Какая еще?

-Ну, легенда.

-Да это брехня. Вы что,  какая еще дева. Это новичкам на уши присядают. В горы когда идут. А гонят, это если не серьезные какие, а так. Водки там.

-Как мы, — сказал я.

-Не. Вы как раз хотя и по водке, вы фильм снимаете. Я говорю, вообще. Народец собирается. Гитарка там. У-ля-ля. Анаши пакетик. Мячик. Едут по кратчайшему маршруту до ближайшей турбазы. Ставят палатку. Очень часто так спят, без палатки. Потому что в лом с собой тащить. Ночуют у костра. Ночью зубы стучат, слышно через хребет, как стучат. Водки берут немеренно. Пьют, запивают из речки. И дальше пьют. И дальше запивают из речки. Пьяных, кстати, зло не берет. Если кого и повело так, переклинило, то это трезвых. Да я блин про деву, про белую. Приходит новичок, ему рассказывают про белую деву. Еще про черного альпиниста. Мол, не ложитесь никогда ногами к выходу из палатки.

-Почему? – спросил пьяный Уткин.

-Там история простая. Было два друга. Один сгорел, и теперь его обгоревший призрак ходит по горам.  Он ищет своего друга, чтобы отомстить. Потому он заглядывает во все подряд палатки.  Если видит ноги, он вытаскивает туриста за ноги, чтобы осведомиться – кто это. При этом, турист просыпается и умирает от разрыва сердца.

Потом была ночь. Я быстро не засыпаю, так как мысли кружатся, словно кольца коллайдера. Потом, когда приходит неожиданное тепло, появляются лица, и я смотрю в них, не в силах понять, чем они являются.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Back to Top